Юренев, Сергей Николаевич

Материал из Витебская энциклопедии
Версия от 17:55, 14 августа 2021; Резонёр (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Сергей Николаевич Юренев (30 мая [12 июня] 1896 — 30 октября 1973) — советский археолог, искусствовед, исламовед.

Семья

Отец — Николай Николаевич Юренев (1842[1] — 1901), статский советник, управляющий Витебским отделением Государственного банка. От первого брака имел двух дочерей, от второго — четырех сыновей.

Мать — Каролина Карловна Россели (1855 — 1942, Калинин). Итальянская графиня. Перед венчанием приняла православие и стала Еленой (1876). В Витебске жили на улице Дворцовой, дом 8.

Братья:

  • Николай (16.04.1878—1943, Москва) после витебской гимназии закончил юридический факультет Петербургского университета (в 1901). В 1906—1913 годах служил товарищем (заместителем) прокурора Витебского окружного суда; принимал активное участие в общественной жизни города; был членом губернской учёной Архивной комиссии с момента открытия её в 1909 году. В 1911 году женился на дочери офицера 163-го Пехотного Ленкоранско-Нашебургского полка, квартировавшего в Витебске. В 1913 году был переведён товарищем прокурора в Санкт-Петербург. С 1916 года — прокурор Окружного суда в Новгороде, затем в Твери. До 1920 года работал юристом в различных госучреждениях Твери. В 1922 году переехал с семьёй в Москву, где работал юрисконсультом в законодательном отделе Реввоенсовета у Льва Троцкого; имел высокое воинское звание (два ромба)[2]. В 1928 году после разгрома троцкистов, он тяжело заболел и в 50 лет ушёл на пенсию. Умер от инфаркта в 1942 году после того, как в Калинине был арестован его младший брат, Сергей Николаевич Юренев, и умерла их мать. Особое потрясение он испытал, когда прочитал напечатанную в газете «Правда» статью Бориса Полевого «Глубокий тыл», где его брат был назван «предателем».
  • Владимир (1883, Витебск – 1930, в лагере, Котлас) после витебской гимназии закончил юридический факультет Петербургского университета. С декабря 1908 года был городским судьей, а в 1913-1917 годах – мировым судьей в Чашниках, Бешенковичах, Улле и Бочейкове. Состоял членом Витебского губернского статистического комитета и Витебской ученой Архивной комиссии с момента её создания в 1909 году. Входил в её правление. На общественных началах заведовал архивом, библиотекой и музеем, участвовал в разборе списываемых старых архивов губернского правления. До 1920 года преподавал генеалогию и геральдику в Витебском отделении МАИ. Действительный член Псковской, Курской, Тульской архивных комиссий. Член Кружка ревнителей Отечественной войны 1812 года в Москве. Член-сотрудник Псковского археологического общества и Исторического российского общества в Москве. Писал статьи в журнал «Старые годы» (1910) и в сборник «Труды Псковской ученой архивной комиссии» (см Арсеньев, Василий Сергеевич). В Витебске он был также известен как поэт. В 1910 году в литературном сборнике «Струны» (Витебск, 1910) были напечатаны 46 его стихотворений, и 8 — в сборнике «Волны» (СПб, 1911). После 1917 года с женой и двумя детьми вернулся в Витебск. Арестован в Твери в 1929
  • Георгий (Юрий. 1887 – 1937, Караганда, расстрелян в лагере) ) после витебской гимназии (1906) закончил юридический факультет Петербургского университета. Служил в Витебском Окружном суде: помощником секретаря, секретарем суда (1911), судьей 4-го участка городского суда (1914). В июле 1917 года – назначен судьей административного суда в Витебском уезде. После Октябрьской революции перешел на работу в губернский продовольственный комитет, возглавил отдел пищевых продуктов. В 1919 году стал помощником контролера в губернском отделе Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ). Весной 1920 года был арестован ВЧК, но отпущен. Переехал в Тверь. Был первоклассным пианистом, охотно участвовал в благотворительных концертах. Принимал активное участие в церковной жизни города, что могло послужить причиной его арестов сначала в Витебске, а потом в Твери.

Биография

Указывается, что родился в сельце (?) Заскарки (?) Лепельского уезда (?) Витебской губернии. Как и старшие братья, после окончания витебской гимназии (1913) поступил на юридический факультет Петербургского университета. Осенью 1917 года после 4 курса юрфака переехал в Москву и поступил в Московский археологический институт, Витебское отделение которого было известно ему с 1911 года. Магистерскую диссертацию писать не стал, и потому получил диплом только диплом «члена-сотрудника». В 1918 году вернулся в Витебск, работал архивистом в Витебском отделении МАИ. С 1920 года — заведующий кабинетом церковной археологии при Витебском отделении МАИ

Витебская губернская Комиссия по охране памятников старины и предметов искусства

Губернская Комиссия по охране памятников старины образована 15 января 1920 года. 28 января Сергей Юренев «по выбору от ученых учреждений г. Витебска» назначен товарищем (заместителем) председателя[3]

В конце марта 1920 году витебская губернская ЧК приняла решение выслать всю семью Юреневых - трех братьев и мать в Тверь, где проживал старший брат Николай. Братьев арестовали, но вскоре Сергея выпустили с условием, что, сдав дела, он уедет из Витебска[4]. Однако, выйдя из тюрьмы, Сергей оставался в городе и продолжал работу в Комиссии.

28 апреля он был командирован «в гор. Невель для организационной работы и производства описи имеющихся там предметов искусства, предназначающихся для музейного фонда»[5]. В это время инструктором губкомиссии по Невельскому уезду состоял Михаил Бахтин. Юренев в Невеле провел совещание по организации местной Комиссии по охране памятников старины и искусства, на котором был избран президиум новой организации и принят проект Устава[6]. Вернувшись из командировки, Юренев сообщил, что Бахтин отказался от работы по охране памятников старины и искусства[7].

4 июня 1920 года председатель комиссии А. Ромм «по делам службы» был командирован в Москву. На следующий день после его отъезда в губернскую чрезвычайную комиссию было направлено ходатайство за подписями заведующего губнаробраза Храпковского, заведующего подотделом ИЗО П. Медведева и председателя Комиссии по охране памятников (за Ромма подписалась Тея Брахман) с просьбой отменить высылку Юренева и оставить его в Витебске «как незаменимого работника, не могущего, по своим политическим убеждениям, внушать Советской власти подозрения»[8]. Через десять дней из ЧК был получен неутешительный ответ: «Вопрос по делу Юренева несколько раз решался в положительном смысле и вновь перерешению не подлежит»[9].

Товарищ председателя Комиссии вынужден был приступить к сдаче дел «по занимаемой им должности». Но прежде чем «выбыл из Комиссии», он еще успел произвести обследование имения помещика «Карташова» в Витебском уезде (вероятно, М. Л. Карташев, см. Телятники и Февральская революция) и Маркова монастыря.
На заседании Комиссии 22 июня Юренев доложил о том, что в монастыре, основанном в XVI веке, теперь был устроен концентрационный лагерь. Церковные ценности, однако, вовремя были перенесены в ризницу и «находятся в хорошем состоянии». Юренев выразил также пожелание составить описание Маркова монастыря с внешней стороны и со стороны внутреннего убранства; желательно скопировать надписи со святых картин, монастырских икон и надгробных памятников[10].
Комиссия вынесла решение поручить эту работу самому Юреневу. Однако вскоре он вынужден был выехать в Тверь.

Последующие годы

В 1929—1934 годах, после ареста братьев жил в Средней Азии, преподавал русский язык и литературу в учебных заведениях Ферганы и Бухары.

В 1934 году в связи с болезнью матери вернулся в Калинин (Тверь), проживал там во время немецкой оккупации. В 1942—1951 годах отбывал тюремный срок — по обвинению в сотрудничестве с врагом (ст. 58-1а УК РСФСР). Освобождён 24 ноября 1951 года.

Предатели. Б.Полевой «Правда» №358, 26 декабря 1941 года:

Третьей колоритной физиономией в уголовной кунсткамере, названной немцами «тверским магистратом», был некий Сергей Юренев. Калининцам хорошо известна его дегенеративная, долговязая, точно поставленная на ходули фигура с крохотной журавлиной головкой. Этот бывший дворянин, недоучка, невежда, мракобес, судившийся и высылавшийся за контрреволюционные дела, был назначен немцами смотрителем по делам просвещения.

Он начал свою деятельность с разгрома и уничтожения городских библиотек. В угоду своим немецким хозяевам этот мерзавец пытался даже устроить нечто вроде каннибальского праздника сожжения книг. C помощью немецких солдат шарил он по частным квартирам, собирая по книжным полкам сокровища мировой литературы, а заодно и попадавшие под руку ценные вещи.

Игорь Губерман «Штрихи к портрету»:

Сотрудники музея знали, кому обязаны [спасением ценностей], и не раз об этом с благодарностью вспоминали. Но когда немцы откатились из Твери, когда на третий уже день забрали Юренева в армейскую комендатуру, ни один сотрудник не осмелился туда пойти. Десять лет получил Юренев за «сотрудничество с немецкими оккупантами», и еще счастье, что расстрелян не был. Следователь, симпатичный молодой капитан с воспаленными докрасна белками глаз (столько было срочной работы), сказал Юреневу, что в музее побывал, что ему все рассказали, но безусловно следует карать всех, кто с немцами вообще общался. Вот если б вы взорвали этот музей вместе с офицерами, это было бы по-нашему, сказал следователь. А то поперся разговаривать! ...»

Впоследствии жил в Бухаре, в худжре (келье в стене) медресе Мадари-хан.

В 1952—1958 годах — археолог специальной научно-реставрационной производственной мастерской. Участвовал в исследовании окрестностей средневекового городища Пайкенд, работал в составе отряда Южно-Туркменистанской археологической экспедиции.

С 1 августа 1958 года — на пенсии.

В 1958—1960 года — участник маршрутной экспедиции Комитета по охране памятников материальной культуры при Совете министров Узбекской ССР по Бухарской области.

Реабилитирован на рубеже 1980—1990-х годов. Борис Полевой в книге «Глубой тыл» (1959), упоминание об С. Юреневе убрал.

В личном архиве С. Н. Юренева хранятся письма к нему Л. Н. Гумилева, В. П. Некрасова, Э. И. Неизвестного, М. С. Шагинян, С. П. Бородина, и многих других видных деятелей советской культуры. Оказывал заметное влияние на творчество многих работавших в Бухаре художников, музыкантов, писателей.

Образ С. Н. Юренева фигурирует в романе Игоря Губермана «Штрихи к портрету» (1986), повести Бориса Крячко «Края далекие, места-люди нездешние…» (2000)

25 сентября 1995 года имя С. Н. Юренева присвоено одной из улиц города Бухары.

Примечания

  1. или 1845
  2. Командир дивизии, комиссар дивизии, помощник командира корпуса и им равные
  3. Приказ № 17 по Губотделу просвещения от 28 января 1920 г. (ГАВО, ф. 2268, оп. 3, д. 21, л. 28
  4. См. протокол № 10 заседания Комиссии по охране памятников старины и предметов искусства от 30 марта 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 2, л. 8).
  5. Приказ № 80 по Губотделу просвещения от 28 апреля 1920 г. (ГАВО, ф. 2268, оп. 3, д. 22, л. 23 об.).
  6. Протокол совещания от 10 мая 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 2, л. 35).
  7. Потокол № 13 заседания Комиссии по охране памятников старины и предметов искусства от 18 мая 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 2, л. 12)
  8. Письмо от 5 июня 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 3, л. 28).
  9. Ответ от 15 июня 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 3, л. 130).
  10. Протокол № 18 заседания Комиссии по охране памятников старины и предметов искусства от 22 июня 1920 г. (ГАВО, ф. 1947, оп. 1, д. 2, л. 22).

Источники

  • А. Подлипский. Витебские Юреневы. «Витебский Курьер» № 32-33. 2011

Ссылки