Песковатик

Материал из Витебская энциклопедии
Версия от 14:45, 21 января 2020; Резонёр (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Найти на карте: Карта Визиком G Я

Песковатик на плане генерального межевания 1784 года

Пескова́тик, Пескова́тики (в просторечии — Пески́) — историческая часть города на севере Витебска. Район проспекта Куйбышева и улиц Володарского, 1—13 Линий, Чехова, Грибоедова.

История

Топоним Песковатец упоминается в документах середины XVI — начала XVII веков как название ручья (наиболее вероятно того, что впадает в Западную Двину возле средней школы №22).
Не позднее первой четверти XVIII века вблизи устья ручья возникает фольварок Песковатик. В 1785 году фольварк Писковатик владение ксендзов базилиан и господина Дерицкого. Новая Слободка, принадлежащая фольварку Писковатику, владение господина Годицкого[1].
В 1761 году здесь строят церковь св. Троицы (возможно на месте более древней).

В XIX — XX веках название Песковатик распространяется на городские земли к югу (улицы Грибоедова, Чехова), к северу и северо-западу (весь район до Мазуринского кладбища и Ольгово) и к востоку (район улиц Володарского, Красного Партизана). В настоящее время Песковатиком чаще называют район севернее улицы Грибоедова.

о деятельности губернатора (1869 — 1880) П. Я. Ростовцева:

через огромный овраг, известный под названием «слизский ручей» перекинут мост, соединивший прямым путем значительно населенную местность «Песковатик» с центром города

Пожар 1901 года

Основная статья: Пожар 1901 года

24 июля выгорела большая часть района. 1-я Ветренная улица частью выгорела, на Больничной улице выгорела одна сторона, на Ковальской площади уцелели четыре дома между тюрьмой и Тройченской улицей, сгорели больница и психиатрическое отделение, 1-е приходское училище и все надворные постройки при мужском духовном училище, чудом уцелела Троицкая церковь. Всего выгорело 1092 строения, без крова осталось 761 семейство, что составило до 4300 душ. Предварительный ущерб составил 980.520 рублей. Началось следствие о причинах такого сильного пожара.

Под наблюдением члена городской управы Чирьева на месте пожара началась разбивка проектируемого плана Песковатика[2].

См. «Двинский листок», №131 28 июля 1901[3]

После пожара, в 1902 году Городская дума издала «Обязательные постановления… для жителей г. Витебска по строительной части», согласно которым в городе определялись кварталы, в которых вся новая застройка должна быть исключительно каменной. В 1-й части Витебска каменные кварталы устанавливались «между улицами: 1-й Ветряной, Кривой, Смоленской площадью, Офицерской, Спасской, Резницким переулком, рекой Витьбой и рекой Двиной».

Valun peskovatik.jpg

«Жертвенный» камень

В конце улицы 3-й Краснобригадной (бывшей «Пологой») у её пересечения с улицей Володарского из земли возвышается гранитный валун с ровной верхней частью и крестообразными желобами. В начале 1990-х годов историки предположили, что камень мог использоваться, как алтарь для жертвоприношений в первой половине первого тысячелетия[4].

На самом деле, в 1910 году владельцы участка решили выкопать, возвышавшийся из земли небольшой камень, но оказалось, что он уходит вглубь на 2 сажени (4,26 м), имеет такую же длину, а шириной 1 сажень. Извлечь такую глыбу не представлялось возможным и решено было расколоть гранитный валун на месте для изготовления могильных памятников, но вскоре между владельцем камня и покупателем произшла размолвка, камень остался на прежнем месте. Отколотая верхушка долго лежала на улице, а яму вокруг валуна засыпали. («Витебский Вестник» 10 июля 1912 и 26 июля 1913)[5]

Интересные факты

Галерея

Примечания

  1. примечания к планам генерального межевания
  2. Некоторые улицы частично поменяли своё расположение, т. е. были либо расширены, либо несколько удлинены. Например, 2-я Ветреная улица, откуда начался пожар, должна быть расширена до 10 саженей и служить продолжением Суворовской улицы, которая, в свою очередь, должна прорезать весь Песковатик и выйти на поле правее Богословского кладбища. Тригубская улица должна быть сохранена и между ней и Суворовской улицей была спроектирована но-вая Рыбная площадь. Планировалось закрыть Тёмкин переулок, Берёзкину и Штанную улицы, а также Безымянный переулок в старой слободке и Глухой переулок при Ковальской площади.
  3. День 24 июля будет отмечен в хронике пожаров нашего города как один из наиболее тяжелых – в этот день выгорела, за малым исключением, Заручевская набережная от картонной фабрики Киммеля до большой синагоги включительно, а также выгорела большая часть Песковатика. Пожар начался около часа дня, как говорят, с фабрики Киммеля и перешел на ближайшие деревянные постройки, а к двум часам горела уже вся набережная и ближайшие к фабрике склады дров на берегу Двины. Обе пожарные команды, городская и вольная, были бессильны поставить огню серьезную преграду и пожар начал понемногу заканчиваться сам собой, уничтожив много бедных деревянных домиков и богатых каменных домов. Но до конца было еще далеко, еще догорали развалины, горели дрова на берегу, как в 1 части, за Смоленским базаром, около 3 часов дня, моментально поднялся громадный столб густого черного дыма, говоривший о другом, еще более страшном, пожаре. Сейчас же во всем городе закрылись магазины и лавки и все бросились к базару; пожарные, оставив часть своих сил на Набережной, помчались на новое место, где горела 2-я Ветряная улица, против духовного училища. Пламя нашло себе там хорошую пищу в густо скученных деревянных домах и начало быстро разливаться по направлению к Песковатику и Богословскому кладбищу. Тут уж никто бы и ничего бы сделать не мог: горели целые улицы и переулки, горели дома в разных местах. Хотя ветер тянуло к Мазурину, около Двины, выше города, но от сильной жары не могли устоять и дома с наветренной стороны и огонь постепенно охватил Грязную улицу, заднюю сторону Больничной и, наконец, самую Больничную по ту сторону, где находится больница. Бедняки поливали крыши и стены своих домов, христиане становились на встречу огню с иконами, но ничто не помогло. Деревянные строения, достаточно нагревшись, вспыхивали моментально, каменные крепились дольше, но вот под крышей показывается дымок, усиливается и, наконец, превращается в огненные языки. В довершение беды в водопроводе не оказалось воды, краны не действовали, а в водопроводных будках даже не могли дать напиться. Объясняется это тем, что с часу дня вода расходовалась беспрерывно, следовательно, запаса ее не могло быть, а затем еще что находившиеся в лучших из горевших домов водопроводные краны отпаялись и вода уходила из труб. Около 10 часов вечера приехала вызванная по телеграфу из Смоленска команда добровольцев в 50 человек, но, конечно, принести пользы она не могла, потому что пожар, разливающийся на десятки сажень в разные стороны, не могут остановить никакие человеческие силы. Ночью ветер утих и это спасло Троицкую улицу и строения, лежащие за ней к Двине. Огонь, как будто насытившись поглощенным им добром, перестал перебрасываться на стоящие поблизости дома и только заканчивал начатое – к 5 часам другого дня догорали головни, тлели угли и немногие уцелевшие на Песках благодарили Бога за свое спасение. Тревожную ночь провели витебляне – жители ближайших к месту пожарища Тройченской улицы, Суражского тракта и Гуторовщины положительно не спали, справедливо опасаясь поворота ветра в их сторону и, кроме того, по всему городу циркулировали слухи о готовящихся новых пожарах. Слухи эти были не совсем неосновательны, по крайней мере, в день пожаров схвачено, как говорят, несколько поджигателей. Кроме того, говорят, что был вовремя замечен поджог на Ковальской улице, около вокзала, и на Двинском мосту, хотя, про последний говорят также, что он загорелся от упавших на него искр с Набережной. Тяжелые сцены приходилось видеть нам на другой день: одни из погоревших, сидя на своем пепелище, горько рыдали; у других текли безмолвные слезы; третьи не кричали, не плакали, а как-то бессмысленно вперив в землю очи, стояли на месте, где вчера еще до полудня они были хозяевами своего угла, хотя и маленького и бедного, но своего; дальше, наконец, собирали перегоревшее железо, ухваты, вьюшки, сковороды, гвозди, вот все, что осталось от жилищ бедняков. Много домов сгорело на Заручевье, но следы пожара на Песках еще страшнее и еще ужаснее, тем более, что здесь, именно на Песках, жила исключительно беднота, не имевшая, кроме плохого домишки, никакого достояния. Многие не успели спасти ровно ничего: они были на пожаре на Заручевье, где помогали родным и знакомым, а когда прибежали к себе, то их домов, их квартир, уже не было, они не могли даже подойти к тому месту, так как должны были задохнуться между двумя линиями горящих домов. Сгорело помещение 1 приходского училища, а также сгорели при духовном училище два сарая и при городской больнице – все хозяйственные и жилые строения; каменный корпус больницы удалось отстоять, хотя под крышей его и был огонь. Все больные были переведены в здание театра, где и провели ночь; в театр же были переведены из тюрьмы и арестанты, хотя собственно тюрьме непосредственная опасность и не грозила. Сколько домов сгорело на Заручевье и на Песковатике установить на другой день пожара мы не могли, но цифра их, во всяком случае, громадная, как громадны и материальные убытки погорельцев, которые в большинстве остались в чем были. Губернским начальством организован комитет помощи пострадавшим, который пригласил к посильным пожертвованиям жителей ближайших городов.
  4. Тайна витебского камня
  5. Шишанов, В. Истина на поверхности / В. Шишанов // Витебские вести. – 2019. – № 106. – 21 сент. – С. 12.

Источники

  • Витебск: Энциклопедический справочник. / Гл. редактор И. П. Шамякин. — Мн.: БелСЭ им. П. Бровки, 1988. — 408 с. — 60 000 экз. — ISBN 5-85700-004-1
  • Историко-юридические материалы, извлечённые из актовых книг губерний Витебской и Могилёвской, хранящиеся в Центральном архиве в Витебске, и изданные под редакцией архивариуса сего архива. Выпуск 24. — Витебск: 1893.
  • Историко-юридические материалы, извлечённые из актовых книг губерний Витебской и Могилёвской, хранящиеся в Центральном архиве в Витебске, и изданные под редакцией архивариуса сего архива. Выпуск 26. — Витебск: 1895.